Человек едет за рулём. Звонит жена: завтра ресторан, нужны красные туфли. Он нажимает одну кнопку на телефоне и говорит: «Слушай, жене нужны красные туфли к завтрашнему вечеру». Всё. Дальше работает не он.
Его агент уточняет пару деталей, уходит искать, находит варианты, торгуется с агентами продавцов, показывает три лучшие пары с уже сбитой ценой. Человек за рулём говорит «вторые бери» — и вечером следующего дня туфли у двери.
Вот это и есть Khomka. Всё остальное — подробности этой сцены.
У каждого дома лежит нора вещей «на когда-нибудь». Куртки, туфли, гаджеты, детское. Примерно три четверти людей, которые хотели бы что-то продать, не продают никогда. Не потому что жалко — потому что муторно.
Продать одну вещь — это сфотографировать с пяти ракурсов, придумать описание, угадать цену, выложить на три площадки в трёх форматах, а потом неделями отвечать в личке на «а торг уместен?» и «а замерьте по подмышкам». Два-три часа работы на вещь. Люди сдаются — и миллиарды долларов висят в шкафах.
Все существующие площадки решают, где продать. Ни одна не решает главное: кто будет всем этим заниматься.
Обычный маркетплейс устроен как магазин: карточки, бесконечная лента, скролл. Все соревнуются, кто дольше удержит человека внутри.
Мы делаем наоборот. В Khomka нет каталога, который надо листать. Вся работа происходит между двумя AI-агентами: агентом продавца и агентом покупателя. Человек только произносит намерение — голосом, по-человечески.
Продавец не заполняет карточки — он фотографирует вещь, остальное делает агент: распознаёт бренд, оценивает состояние, пишет описание, ставит рыночную цену. Покупатель не листает ленту — он говорит, что хочет, и получает готовые, уже отторгованные варианты.
Наш принцип звучит еретически для индустрии: мы не хотим, чтобы человек проводил у нас время. Мы хотим, чтобы он получал результат за тридцать секунд и шёл жить свою жизнь. Приложение-антизалипание.
Отсюда — самая дерзкая продуктовая ставка: первое в мире приложение с одной кнопкой.
На экране — чёрный фон и кнопка. Всё. Никаких меню в пять уровней, никаких «нажмите далее». Нажал — сказал — получил. Навигация голосом: «хочу продать», «покажи нору», «что продалось за ночь?» — и приложение само оказывается там, где нужно.
Это одновременно философия (убрать усилие до нуля), удобство (работает за рулём, с сумками в руках) и маркетинговый таран: заголовок «приложение с одной кнопкой» продаёт себя сам.
«Хомка» — это хомяк. Тот самый, из интернет-сленга: человек, который годами тащит в дом «пригодится». Наш пользователь и есть хомка — и мы говорим ему это с любовью и самоиронией.
Бренд мемный, тёплый, шэрится сам — и при этом под ним лежит серьёзная инфраструктура. Этот контраст и есть наш стиль.
В нашем демо — и потом в продукте — два визуальных мира.
Когда говорит человек с агентом — экран тёплый: чёрный фон, песочный акцент цвета хомячьей шёрстки, мягкие реплики.
Когда договариваются агент с агентом — экран превращается в терминал: зелёные строчки на чёрном, как в старом кино про хакеров:
Это не украшение. Это визуализация нашей главной технологии — переговоров агент-агент, на которые мы подаём патентную заявку. Человек смотрит на зелёный экран и мгновенно понимает: вот тут машина работает вместо меня. Ни одна площадка в мире так не делает.
Продавец говорит «хочу продать кожаную куртку» → фотографирует → агент распознаёт: Schott NYC, оригинал, состояние 9/10, ритейл $915, ресейл сейчас $450–620, ставим $540. Листинг готов — продавец не напечатал ни слова.
Покупатель в другом конце города говорит своему агенту: «ищу кожаную косуху, размер M». Агент уточняет бюджет и пару деталей — и уходит в зелёный терминал торговаться. Возвращается: «Нашёл. Выторговал $495 вместо $540».
Покупатель жмёт «Оплатить» — и вот важное: деньги не идут продавцу напрямую. Они депонируются на эскроу Khomka, под замок. Продавцу прилетает: «Продано! Распечатай QR, наклей на упаковку — курьера я вызову сам». И агент снова уходит в терминал — договариваться уже со службой доставки о времени забора.
Дальше карта: точка едет от продавца к покупателю. Покупатель получает, проверяет — «всё как в листинге» — и только теперь эскроу раскрывается: деньги продавцу, семечки в нору, сделка закрыта.
Итог на финальном экране: две фразы сказали люди, четырнадцать действий сделали агенты. Это и есть продукт.
Пока все спят, у Khomka не спит никто. Ночами работают теневые агенты-краулеры: обходят интернет, собирают актуальные цены по брендам и категориям, пополняют каталог моделей, а система прогоняет прошедшие сделки и учится торговаться лучше.
Каждая ночь делает базу умнее. Через год у нас будет то, чего нет ни у кого: живой датасет «бренд × состояние × цена × исход сделки». Приложение можно скопировать. Кнопку можно скопировать. Эти данные скопировать нельзя — их можно только накопить, и мы начинаем копить с первого дня.
Первая версия Khomka — наполовину настоящий продукт, наполовину игра.
Сторона продавца — всё по-настоящему: реальный человек фотографирует реальные вещи, реальный движок распознаёт, оценивает и выставляет. А вот покупателем на первом этапе выступает игровой персонаж — NPC со своим характером: один скупой, другой дотошный, третий покупает не глядя. Деньги — виртуальные семечки.
Зачем так? Три причины, и все красивые.
Во-первых, это убивает главную болезнь всех маркетплейсов — «нет покупателей, поэтому нет продавцов». У нас продавец получает полный, живой опыт сделки с первого дня, даже когда живых покупателей ещё десять человек.
Во-вторых, каждая игровая сделка — это тренировка настоящего движка: распознавание, оценка, торг, весь цикл. Мы обучаем систему в песочнице, прежде чем выпустить её к реальным деньгам.
В-третьих — это просто весело. Раздаём приложение друзьям со словами «денег тут пока нет, это игра — разгреби свою нору». Люди играют, вещи оцифровываются, база растёт. Вся жизнь — игра; наш запуск — буквально.
Реальные деньги, эскроу и внешние площадки включаются потом, когда внутренний цикл отполирован.
В 2026 году индустрия строит рельсы под «агентную коммерцию»: Google, OpenAI, Stripe, Coinbase выпускают протоколы, по которым AI-агенты смогут находить товары и проводить платежи. Большинство людей уже готовы доверить агенту покупку от их имени.
Но все эти гиганты строят агентов для покупки нового. Ниша, где два агента торгуются друг с другом за вторичные вещи — где торг это душа рынка, — пуста. Старые площадки туда не могут: их бизнес построен на витрине и рекламе, на том самом залипании, которое агентная модель уничтожает. А мы строим agent-native с чистого листа. Ресейл при этом растёт вдвое быстрее рынка одежды.
Окно открыто, и оно открыто нам.
Лестница простая. Сначала — песочница для своих: игра, обучение движка, первые сотни оцифрованных вещей. Потом — живые покупатели и настоящие деньги внутри Khomka. Потом — выход агентов на внешние площадки: одна кнопка, а вещь улетает сразу на eBay, Vinted, Depop, и агент ведёт переговоры везде. И в конце — то, ради чего всё: Khomka как операционная система ресейл-экономики.
Этот проект — подарок для маркетинга, потому что у него есть то, чего не купишь бюджетом: характер.
«Первое приложение с одной кнопкой» — заголовок, который медиа напишут сами. Хомка с надувающимися щеками — персонаж, готовый жить в мемах, стикерах и роликах. «Разгреби нору» — челлендж, который просится в соцсети. Зелёный терминал торгующихся агентов — кадр, который останавливает скролл. Манифест анти-залипания — позиция, о которой можно спорить публично, а спор это охват.
И всё это можно показать уже сегодня: демо живёт по ссылке, открывается на любом телефоне, и человек сам, пальцем, проходит сделку от «хочу продать куртку» до семечек в норе.
Мы не обещаем будущее. Мы даём его потрогать.